Ирина Синичкина

Я сразу поняла, что поездка в Сибирь, где мне не доводилось раньше бывать, может быть только историей о некоем очень личном пути. Я заранее отказалась от мысли глубоко погружаться в какой-то определенный ландшафт, привыкать к нему ногами, оставлять или не оставлять след. Словом, я решила, что обязательно поеду в Красноярск и посмотрю, что за приключения приготовили мне те, кто наблюдает за мной сверху.

Прежде всего я начала вести путевой дневник прямо в телефоне. По неопытности взяв билеты на ночной рейс, я только потом начала беспокоиться о том, удастся ли мне поспать в самолете и в каком состоянии я окажусь утром 21 сентября в незнакомом городе.

Я вдруг страшно испугалась лететь. Обычно со мной такого не бывает. Я боюсь потерять багаж, сдать его не туда, опоздать на регистрацию. Когда самолет идет на взлет и суровые мужчины вокруг меня начинают судорожно глотать коньяк и шептать молитвы, я, напротив, блаженно вытягиваю ноги. Я уже все успела, все сдала куда надо и вообще, справилась, молодец. Но тут меня прямо скручивало от страха!

Нет, я уже снова напомнила себе, что это игра. Все игра и жизнь, и смерть. А я хотела совершить путешествие в неизведанные земли и вернуться новой собой. Пауэрбанк, одолженный у Светки оказался для андроида, поэтому заряда может не хватить.

Лучше бы я этого не видела!

Из дневника: «Чувство неопределенности и ужаса. Может, впервые я поверила, что могу не вернуться и даже рассказала Ване (мой сын), где хранится часть моих картин». На самом деле, я еще и поведала своим детям, где храню денежную заначку. Из дневника: «Перед самым рейсом на меня накатил такой приступ ужаса, что я решила спросить у Лосося («спросить у Лосося» — значит, раскинуть колоду метафорических карт «Советы Лосося», которые я взяла с собой. Примечание автора). Выпало аж три карты: Хитрый, Возьми свою звезду, Ням-ням.

Расшифровала так — ну ты и хитренькая, хочешь все заранее знать. Иди уже, бери свою звезду. А вот «ням-ням» это очень подозрительная карта — то ли я смогу там подзакусить, то ли мной кто-то полакомится, то ли и вовсе, какие-то потусторонние твари закусывают моим страхом… Мы приехали, а наш самолет только прилетел и у нас на глазах его осматривали какие-то люди, заглядывая в сопла.

Следующая запись в дневнике появляется 21 сентября, словно я вдруг перенеслась во времени и пространстве и оказалась на рельсах, проложенных вдоль Енисея. День в календаре поменялся, но для меня он все еще продолжался со вчера. От бессонной ночи у меня шумело в ушах, словно организм пытался все это осознать, но тщетно. Вот я в аэропорту, вот я старательно пытаюсь задремать в самолете, и вот он вносит меня в утро. И я стою на рельсах, вокруг просто чудесный солнечный день.

Конечно, все это я нагуглила позднее. Но в тот день, 21 сентября 2025 года, я вспомнила, что о мане я читала когда-то очень давно. Возможно, меня просветил Карлос Кастанеда, которого я с увлечением читала в начале 90-х, как и многие мои сверстники. Дон Хуан говорил, что мана не поддается
описанию, ее можно пережить в опыте. То есть мана, это не какая-то магическая сила, а состояние. Почему-то подумалось, что в названии «Путь в Верхнюю Ману» есть что-то от шаманской практики. Но я хочу быть последовательной.

Как обычно, убеждаюсь, что на «Победе» нет даже кармана для мусора, почему это каждый раз бесит по-новому?! Поняла, что пауэрбанк не может быть для андроида, он для всех, а я туплю. Нужно срочно прекратить контролировать пространство».

Мне очень нравится название «Путь в Верхнюю Ману». Само слово «путь» - как пенатагоно-додекаэдр, имеет много граней-значений. Путь как дорога путь – способ проживания жизни, сам процесс осуществления бытия, путь как способ решения задачи – в слове «путь» уже заложено решение. У самурая нет цели, только путь – путь самодостаточен, процесс выше финала, процесс – бесконечный водоворот опыта, сомнений, наблюдений, саморефлексии. Слово «мана» завораживает своей таинственностью.

У народов Океании «мана» — слово, обозначающее силу и власть. Но эта сила живая и текучая, она, то есть, то ее нет. Мана может наделить человека талантом, харизмой, или колдовской силой. По крайней мере, так утверждает этнограф Роберт Генри Кодрингтон в своей работе «Меланезийцы». Он писал о том, что мана «не связана постоянно с конкретным предметом или человеком — она может перескакивать с человека на предмет или другого человека».

С одной стороны, стена, с другой — река, а посередине рельсы, получается, выбор не слишком велик. Думаю о пироге, как о своем друге (в принципе, это не очень странно. Я часто думаю о еде с нежностью. Примечание автора). На самом деле, он тоже ограничивает мою свободу. Как реперная точка — ослепительно-белая блямба со столбиком, на котором
намалевана цифра «8», знак бесконечности. Река бежит, посредине бесконечность, свобода не ограничена с одной стороны (мы же помним, что
человек вторые сутки без сна? Примечание автора). Ржавая бочка, в которой хочется разжечь огонь. Словно я уже на том свете, в другом мире».

«Какой я отсюда вернусь? Неудобно идти по рельсам, там шаг сбивается. С одной стороны скала, похожая на голову царицы Тамары, с другой — Енисей. И рельсы, как срединный путь. Звуки: кто-то отрывает малярный скотч, вдалеке ревет мотор лодки, смех, негромкий разговор. У меня от недосыпа шумит в ушах. Это как-то созвучно со скоростью воды в Енисее. Кто-то уронил железяку, громкий звяк. Опять иду по рельсам, мне кажется, что это не сон, но и не совсем явь, когда тепло, но не жарко. Как во сне. У меня в сумке кусок пирога, и я думаю о нем тоже, и о свободе. Наверное, этого я хочу — не стать свободной, это и так произошло, но чувствовать свободу. Безграничную. А меня сковывают шпалы, по которым я должна идти, приспосабливая шаг к ширине и ритму шпал, а он не приспосабливается. Нужны ли мне артефакты? В принципе, нет. Почему-то за спиной звук льющейся воды. Куст облепихи нашла. Камни щебенки под ногами очень красивые, я все время поднимаю их и выбрасываю, потому что они мне не нужны на самом деле. Упоительно пахнет водой. Цвет я бы сказала, густо-синий, как цвет сна (это я уже придумываю свою гипотетическую работу, в реале никакого синего цвета не было! Примечание автора).

Из дневника:

Много симпатичных людей, но мое внимание пытается зафиксироваться на какой-то одной точке. Это точкой стала Тина. Тина сама показалась мне тогда нездешней, словно какая-то русалка. Она рассказывала о том, что мы должны делать. Как описать этот путь. Возможно, стоило бы понять что-то о себе. Нужно обращать внимание на знаки в пути. Хорошо бы задать мирозданию вопрос. Мне все это в той точке показалось слишком сложным, и я продолжила писать свой бредовый дневник в «заметках» айфона. Приведу здесь свои записи полостью, я только добавила знаки препинания.

Я специально привела этот текст без купюр, чтобы и сама я могла оценить состояние, довольно точно в моменте описанное. За эти дни в Красноярске мне довелось увидеть и пережить много интересного, но ничего, что напомнило бы этот, самый первый, бесконечный день и дорогу в Верхнюю
Ману.

Если пресловутый дон Хуан прав и Мана, это состояние, а не какая-то волшебная сила, то я считаю, что мне удалось его испытать. Самое сложное, рассказать об этом другим. Я пролистала свой красноярский дневник дальше, и обнаружила запись, которую сделала гораздо позже, 7 ноября.

Я точно помню, что накануне этого дня у меня была консультация с Катей Васильевой. И по следам нашей беседа я записала мысль, которая мне до сих «Я хотела, чтобы эта поездка стала для меня толчком, некоей точкой трансформации. И это получилось. Это получилось, потому что я очень
хотела. Но, возможно, я никогда не узнаю, что именно у меня получилось по дороге в Верхнюю Ману».